У солдата оловянного – оловянная нога
Мог бы шпорами позвякивать, генералов матюгать
Но фортуна не литейщица – истукан так истукан
Эта сказка незатейлива
Как стакан
Одноногий одноногого разглядит издалека
Балерина-недотрога так изящна и легка
Вся фигурка бумазейная, и горит на платье брошь
Стой-постой, поротозейничай – не возьмёшь
В общем, дальше, друг мой – плаванье
Доменный огонь в печи
Эта сказка – не про главное
Не учись
От сапог до каски маленькой – нечего запоминать
Было их у ложки-матери двадцать пять
Эта музыка не кончится, как пластинку ни крути
Есть у бабы одиночество – значит, баба залетит
Хоть куда, в избу горящую, или вылетит в трубу
Эта сказка настоящая
Про судьбу
У солдата не бумажного – не бумажное ружьё
Эта сказочка – про важное, про моё
Полюбила неказистого
Значит, смерть тебе к лицу
Потихонечку насвистывай
И – танцуй
The tin soldier has a leg of tin;
He could have jingled spurs, or cursed at generals.
But Fortune is no foundry-worker—a statue is a statue.
This fairy tale is simple—
Simple as a glass.
One-legged folk spot one another from afar.
The untouchable ballerina—so graceful and light;
Her whole figure is made of paper, and a brooch gleams upon her dress.
Wait—hold on, stand there gaping—you won't catch her.
And so, onward, my friend—to the voyage!
To the blast-furnace fire!
This fairy tale isn't about the *main* things—
Don't try to learn from it.
From his boots to his tiny helmet—there is nothing to remember;
His "mother"—the ladle—had cast twenty-five of them.
This music will never end, no matter how you spin the record.
If a woman knows loneliness, it means she’s bound to take flight—
Anywhere at all: into a burning hut, or up and out the chimney flue.
This fairy tale is real—
It is a tale of Fate.
The soldier is not made of paper—and his rifle is not paper, either.
This little tale is about what matters—it is about *me*.
She fell in love with a plain, ungainly fellow—
Which means that death becomes her well.
So whistle softly to yourself—
And dance.
