Желание вылить свои мысли в никуда
кончается кучей удаленных заметок в блокноте
Я настолько сильно не любил себя,
и мысли черные тучей ходили по комнате
Попытки что-то изменить всегда кончались плохо,
насколько серьезно бы не был настроен
Орудия пытки в камере моей головы
причиняли еще больше боли,
ведь я их сам построил
Закован сарказмом и самоиронией
В глубине себя находилось место только агонии
Распался на мелкие кусочки,
как пазл с недостатком некоторых очень важных деталей
Пытаясь собрать себя по частям,
обнаружил много лишних
фрагментов страданий
Рисовал в себе картину, но закончить не хватило стараний
Искал себя на крышах многоэтажных зданий,
не без мысли прыгнуть, конечно
Мало времени на выполнение самовнушённых заданий, хотя
копаться в себе мог бы вечно
Изобразил свой внутренний мир снаружи хаосом и суетой
Искал места, которые могли бы принести мне покой
И наедине с самим собой
вцепился враждебно в глотку,
чтобы понять, что такое боль
Очередной раз запивая дешевым соком дешевую водку, снова
свел все старания в ноль.
The urge to pour my thoughts out into the void
ends in a pile of deleted notes in my notebook.
I loathed myself so intensely,
and dark thoughts drifted through the room like a storm cloud.
Attempts to change anything always ended badly—
no matter how earnest my resolve.
The instruments of torture within the cell of my mind
inflicted even greater pain,
for I had built them myself.
Shackled by sarcasm and self-deprecation,
the depths of my being held room for nothing but agony.
I shattered into tiny fragments,
like a jigsaw puzzle missing several crucial pieces.
Attempting to piece myself back together,
I discovered a multitude of superfluous
fragments of suffering.
I began to paint a picture of my inner self, but lacked the will to finish it.
I searched for myself atop the roofs of high-rise buildings—
not without the thought of jumping, of course.
I had little time to complete the tasks I’d imposed upon myself, though
I could have spent an eternity digging through my own psyche.
I projected my inner world outward as chaos and turmoil.
I sought out places that might offer me some peace.
And there, alone with myself,
I ferociously seized my own throat
just to understand the true nature of pain.
Once again—washing down cheap vodka with cheap juice—
I reduced all my efforts to zero.
