Текст песни простуда космосом - мне не больно

не глотай этот воздух.
он – яд.

видишь, эти грубые руки вспороли грудь
и распяли на рваной простыне
ты мне шепчешь: каждому свой путь.
и в ладони вбиваешь гвозди мне,
поздно.
трепетать в ожидании чуда
и искать отходные пути.
сегодня в мой дом заглянул иуда.
и, ты знаешь, в нём были твои черты.
-
а после бездна без дна, бездна без сна.
такая лайф, когда боль только в кайф,
и полушёпотом, полукриком,
«сваливай уже – не хочу тебя»
а потом полумёртвая, полудикая
срывала обои под бит
ты пой, я подвою, как пёс подбитый,
у ног твоих, лишь бы не ушёл.
не оставил в лапах тишины лютой,
как живут эти люди, в которых нету тебя.
у каждого своя восемнадцатая, да?

я тебя вцелую в каждое своё слово,
каждоё твоё – в сердце патроном,
сползать по стенам, по дверям, по коленям,
чужим коленям,
в руки к аллеям бросаться в парки,
рядиться в парку, чтобы не было
видно пустоту в груди,
величиной с триумфальную арку.
боже, забери у меня эту боль,
горькую, сладкую.

где ты? где ты?
город будто простыл под твоими шагами.
ты – январь. ты – зима. ты – последний куплет
и разбитая грудь каблуками
осыпается пеплом.
горьким пеплом твоих сигарет.

вымолчу тебя, пеленая в стихах,
в опостылевших плечах первых встречных.
слышишь, абонент абонента лечит,
музыкой слов терпких, прелестью губ мягких.
я ищу в них тебя,
слышишь?
ты слышишь?

пусть противный ветер карябает крышу,
убивая святое, в небе пряча.
я своего палача целую ладони,
и мне не больно, не больно.

крепкий кофе смешай с табаком.
и, целуя свинец нелюбимого рта,
осознай, наконец,
что
любовь – это дом,
а не стена.

do not swallow this air.
he is poison.

you see, these rude hands ripped open chest
and crucified on a torn sheet
you whisper to me: to each his own way.
and drive nails into my palm
late.
tremble in expectation of a miracle
and look for waste routes.
Today Judah looked into my house.
and, you know, there were your traits in it.
-
and after the abyss without bottom, the abyss without sleep.
such a life when the pain is only high,
and in a half-whisper, half-shout,
“Dump already - I don't want you”
and then half dead, half wild
tearing down a bit of wallpaper
you sing, I’m a stockstock, like a lined dog,
at your feet, if only he had not gone.
I didn’t leave silence in the clutches of fury,
how do these people live in which you are not.
each has its own eighteenth, right?

I will kiss you in every word,
each of yours is a patron in the heart,
crawl along walls, doors, knees,
another's knees
in the hands of the alleys rush into the parks,
to dress in the park so that there is no
the emptiness in the chest is visible
the size of a triumphal arch.
God take this pain from me
bitter, sweet.

where are you? where are you?
the city seemed to catch a cold under your footsteps.
You are January. you are winter. you are the last verse
and broken chest with heels
showered with ashes.
the bitter ashes of your cigarettes.

I will keep silent, swaddled in verses,
in the disgusted shoulders of the first comers.
you hear, the subscriber is treating,
the music of tart words, the charm of soft lips.
I'm looking for you in them
do you hear
do you hear

let the nasty wind scrape the roof
killing the sacred, hiding in the sky.
I kiss my executioner’s palms
and it doesn’t hurt, it doesn’t hurt.

mix strong coffee with tobacco.
and kissing the lead of an unloved mouth
realize finally
what
love is home
not a wall.